TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        Март 2005 года
     
ЛЕГЕНДЫ РАЗВЕДКИ: Гибель «Красной Капеллы»
     
  В предыдущем номере мы рассказали о том, как сложилась и действовала в интересах советской разведки подпольная организация немецких антифашистов, которая значилась в документах гестапо как "Красная капелла". Сегодня речь пойдет о самых драматических страницах ее истории.

СВЯЗЬ ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО!

ОБОРУДОВАННАЯ для связи с Корсиканцем в районе Бреста приемопередающая станция перестала существовать в первый день войны. Другого приемного пункта у внешней разведки НКВД — НКГБ не было, и начальник ее Павел Фитин 25 июня обратился к коллегам из военной разведки, а именно к заместителю начальника 5-го управления Наркомата обороны генерал-майору А. Панфилову, с просьбой установить связь с нелегальной радиостанцией, находившейся в Берлине. У разведуправления Генштаба Красной Армии был свой радиоцентр в Минске. Но и он вскоре был оставлен советскими войсками. Быстрое отступление Красной Армии постоянно корректировало оперативную обстановку, и, увы, не в лучшую сторону. Диапазон действия двух коротковолновых радиопередатчиков, которыми Москва оснастила группу Харнака — Шульце-Бойзена, ограничивался всего одной тысячей километров, и в считанные недели они оказались вне зоны досягаемости с территории СССР.

Шульце-Бойзен, 1932 г. Шульце-Бойзен, 1932 г.
Будь у Фитина в Германии в то время хотя бы один разведчик-нелегал с рацией, можно было бы дать ему указание связаться с Корсиканцем. Но ни одной такой фигуры на территории рейха не было.
Наступила пауза, которая становилась все тягостнее. В августе 1941 года чекисты снова обратились к военным разведчикам с просьбой послать в Берлин курьера-связника из какой-либо своей резидентуры в оккупированной немцами части Европы. Разведуправление ГШ согласилось помочь коллегам-чекистам, потому что в Париже у него действовал резидент Отто (Леопольд Треппер, он же Адам Миклер, он же Жан Жильбер, в обиходе сотрудников резидентуры значившийся как Большой шеф), связь с которым осуществлялась через бельгийского резидента Кента (Анатолий Гуревич, он же Винсент Сиерра, или Маленький шеф).
В подготовленной немецким отделом внешней разведки шифротелеграмме для Отто говорилось: "Во время посещения Берлина установите контакт с Адамом Кукхофом или его женой (далее указывался их домашний адрес и телефон, пароль для связи. — А. П.). Договоритесь с ним, чтобы он организовал встречу с Арвидом и Харро (так очень узнаваемо закодировали для Парижа Арвида Харнака и Харро Шульце-Бойзена. — А. П.). Если это почему-то не удастся, то выясните у Адама причины отсутствия радиопередач. Узнайте также, в каком положении находятся близкие друзья Арвида. Полученную от них информацию следует отправить в Москву для Эрдберга, они его хорошо знают. Пусть также готовят квартиры для приема гостей, которые к ним прибудут. Желательно, чтобы берлинские друзья срочно выехали для личной встречи с торгпредом в Стамбул или с консулом в Стокгольм (назывались пароли для вступления в контакт. — А. П.)". Далее в телеграмме давался запасной вариант связи с берлинскими подпольщиками через жену Харро — Либертас Шульце-Бойзен. Подписал этот документ начальник РУ ГШ А. Панфилов (оперативный псевдоним Директор).
И сегодня текст этой телеграммы Директора поражает своей чрезвычайной откровенностью, раскрытием сокровенных тайн разведки: названы имена и адреса двух ценных информаторов, раскрыты два секретных сотрудника спецслужбы, работавшие за рубежом под дипломатическим прикрытием, названы намерения и планы. Однако руководители военной и внешнеполитической разведок полагались на стойкость своих шифров и беспредельную верность долгу и присяге офицеров-разведчиков. Дальнейшее развитие событий показало, чем оборачиваются подобные расчеты, когда в разведку попадают не совсем те люди, а элементарные правила конспирации нарушаются…

ТРУДНАЯ МИССИЯ КЕНТА

ПОЛУЧИВ телеграмму Директора, Отто первоначально намеревался послать в Берлин завербованного им русского эмигранта барона Василия Максимовича. Но он переоценил его возможности: оккупационные власти в Париже не выдали барону визы в Берлин, и поездка сорвалась. Тогда Отто предложил съездить в германскую столицу Маленькому шефу Кенту.

Радист Ганс Коппи Радист Ганс Коппи
На имени этого человека — советского военного разведчика Анатолия Марковича Гуревича, появившемся на страницах российской печати только в начале 90-х годов, 45 лет лежало клеймо предательства. Ложные обвинения против него были сняты лишь недавно, и ныне он реабилитирован. К нему пришло заслуженное, хотя и запоздалое признание.
Успешно получив немецкую визу и выезжая для выполнения задания в рейх (сначала ему следовало посетить Прагу, а уж потом Берлин), Кент по настоянию Отто и по согласованию с Москвой передал свой личный шифр радисту и заместителю руководителя бельгийской резидентуры Хемницу. Это было сделано лишь на время отсутствия в Брюсселе Маленького шефа и по тем соображениям, что поездка в Германию могла для него закончиться и трагически, а связь с Центром из-за этого не должна была прерываться. К личности Хемница и сыгранной им роли в истории "Красной капеллы" мы еще вернемся, а пока — о поездке Кента.
Она прошла в целом благополучно, заняв конец октября — начало ноября 1941 года. Явка в Праге оказалась проваленной. Счастливо избежав смертельной опасности (на проваленной явке могла быть устроена засада), Кент 26 октября прибыл в Берлин. Через сутки, убедившись в отсутствии слежки, связался с Либертас Шульце-Бойзен, женой Харро. В бесхитростном для непосвященного разговоре он упомянул пароль и тут же услышал отзыв. По приглашению Либертас разведчик направился по указанному ею адресу в солидный дом, расположенный на одной из престижных улиц Берлина. Поднимаясь по широким ступеням парадного подъезда, он читал на медных табличках с выгравированной свастикой имена владельцев апартаментов — различных нацистских чиновников и офицеров. Закралось сомнение: а туда ли он вообще пришел? Кент вернулся к телефону-автомату, придумал правдоподобный предлог, почему он не может явиться на квартиру, и попросил Либертас встретиться с ним на улице вблизи станции метро. Та пришла, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы, и после приветствия тактично, но твердо заметила разведчику, что было неосторожно с его стороны дважды звонить на квартиру:
— В вашем голосе чувствуется иностранный акцент, а наш телефон может прослушиваться, в нашей стране это в порядке вещей…
Курт Шульце (Берг) в годы службы на флоте Курт Шульце (Берг) в годы службы на флоте
— Каюсь и взываю к вашему милосердию, будьте великодушны к скитальцу, — улыбнулся Кент. — Тем более вы так эффектны… В кино не снимаетесь?
— Пыталась, — рассмеялась Либертас в ответ на эти комплименты. — Но сейчас у нас ввели всеобщую трудовую повинность, и я устроилась референтом в бюро научно-популярных фильмов имперского министерства пропаганды…
О том, что она тайно собирала фотодокументы, свидетельствующие о преступлениях нацистов, Либертас умолчала. Они договорились о встрече с ее мужем Харро, который все время находился по делам службы под Берлином.
Вечером следующего дня посланец Москвы Кент ждал Харро у конечной станции берлинского метро. Падал редкий снег, дул пронзительный ветер. Сигара — дополнительный опознавательный признак Кента — все время гасла. Неожиданно разведчик обратил внимание на приближающегося к нему статного офицера в кожаном плаще с погонами. Кто это? Кент насторожился. Он никогда не видел Харро и не имел даже его описания. Но приветливая улыбка Шульце-Бойзена развеяла сомнения.
Шульце-Бойзен привел разведчика в тот самый дом, который накануне так его озадачил. Либертас с улыбкой встретила мужа и гостя и пригласила к накрытому столу.
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер
После ужина, когда Либертас оставила мужчин наедине, Харро стал рассказывать о положении в группе, а затем передавать важнейшие военные и политические сведения, которые разведчик, слушая Старшину, едва поспевал записывать в свой блокнот симпатическими чернилами поверх различных заметок.
Шульце-Бойзен рассказывал, что в 1942 году немецкое командование планирует нанести основной удар в направлении нефтеносных районов Кавказа, прежде всего Майкопа. Это диктовалось острой нехваткой горючего для ВВС и боевой техники. По подсчетам немецких экспертов, собственного бензина Германии должно было хватить только до марта 1942 года. Поэтому Гитлер с таким вожделением смотрит на Кавказ… Группы войск под Москвой и Ленинградом немецкое командование предполагает укрепить за счет солдат и офицеров воздушно-десантных сил, участвовавших в боях за Крит. Переформирование их проводится в Болгарии. Наступать на Ленинград фельдмаршал Лееб не собирается, город рассчитывают задушить кольцом блокады.
Много о чем еще поведал Шульце-Бойзен. Особый интерес у Кента вызвали его данные о местонахождении ставки Гитлера в Восточной Пруссии (там же разместился со своим штабом рейхсмаршал Геринг). Очень важны для советской разведки были сообщения Старшины, касавшиеся непосредственно деятельности спецслужб. О том, что немцы захватили в Петсамо (Финляндия) ключи и шифры к советскому дипломатическому коду. Что германская контрразведка разгромила на Балканах разведсеть англичан и завербовала нескольких радистов, с помощью которых ведет радиоигру с Лондоном. Что адмирал Канарис, начальник абвера, якобы завербовал шефа разведки деголлевского комитета "Сражающаяся Франция", из-за чего французское Сопротивление несет значительные потери…
Вернувшись в Брюссель, Кент по договоренности с Шульце-Бойзеном передал в Москву всю его информацию под общим заглавием "Радиограммы Харро". Эти шифровки вскоре легли на стол Сталина. Тот сумел, как считают аналитики, правильно их оценить и сделать ряд необходимых выводов. Самый главный состоял в том, что гитлеровский "блицкриг" окончательно провалился, а для продолжительной войны на востоке у Германии не хватит ресурсов, несмотря на захват едва ли не всей Европы.
Г. Куммеров (Фильтр) Г. Куммеров (Фильтр)
Вскоре Директор проинформировал радиограммой Кента, что переданные им сведения получили высокую оценку. За успешное выполнение задания он представлен к награде.
Когда сообщения Харро доложили Берии, у того возникла мысль использовать Кента для дальнейшей связи с берлинскими антифашистами. Лаврентий Павлович распорядился, чтобы руководство внешней разведки как можно подробнее выяснило возможность новой поездки этого разведчика в Германию. Дело в том, что и после посещения Кентом Берлина, его встреч с Харро, связи с ним по-прежнему не было. Хотя, казалось бы, все было сделано для ее возобновления. К анализу привлекли эксперта радиоцентра, и он авторитетно заявил:
— Ничего удивительного нет. Рация у берлинских товарищей маломощная. При всем желании они не смогут связаться с системой в Куйбышеве…
Из такого резюме и вытекала необходимость новой поездки Кента в Берлин. Но из-за трудностей с получением немецкой визы он мог повторить свой вояж в рейх не ранее середины февраля 1942 года. Когда до указанного срока оставалось совсем немного, внешняя разведка обратилась к военным коллегам с напоминанием о том, что пора бы Кенту собираться в путь. Вот тогда-то Фитин и его сотрудники и услышали поразившую их неприятную новость: группа Кента в Брюсселе провалилась!

РОКОВЫЕ ОШИБКИ

БЕЛЬГИЙСКО-французский филиал зондеркоманды "Rote kapelle" направлял свои поисковые усилия к западу от Берлина, где особенно громко и долго звучали голоса "пианистов". Звуки морзянки уходили в темное небо из-под крыши двухэтажной виллы, расположенной в пригороде Брюсселя по улице Атребат, 101. Дом этот, украшенный остроконечной черепичной крышей и высоким чердаком, внешне ничем не был примечателен и выглядел, как его соседи.

Либертас Шульце-Бойзен Либертас Шульце-Бойзен
Виллу арендовала голландка Рита Арну, не любившая фашистов. Второй этаж виллы был оборудован для работы радиста. Им стал старший лейтенант Красной Армии Михаил Макаров, он же Хемниц, имевший паспорт уругвайского гражданина Карлоса Аламо. Ранее он воевал в частях советских добровольцев в Испании и показал себя довольно смелым летчиком. По возвращении в СССР его назначили в разведуправление ГШ и направили в спецшколу. В Брюсселе, куда Хемниц был направлен после выпуска, он попытался поступить в университет, но студенческая аудитория показалась ему скучной, и он забросил учебу. Чтобы Хемниц не привлекал к себе внимание своей праздностью, резидент Отто посоветовал ему заняться мелкооптовой торговлей и помог приобрести в Остенде лавчонку. С тех пор Хемниц все свободное от радиосеансов время проводил в кафе, слишком уж балуясь спиртным. А после того как он сел за руль в нетрезвом виде и разбил на дороге служебную автомашину, встал вопрос о его откомандировании в СССР. Но Отто поручился за Макарова, пообещав, что сделает из него человека. Москва удовлетворилась этим обещанием.
Хемниц на радиосеансы на виллу Риты Арну приезжал из Остенде. Но на вилле еще постоянно проживали молодой радист-стажер Давид Ками (настоящая фамилия Каминский, псевдоним Антонио), тоже воевавший против фашистов в республиканской Испании, и шифровальщица Софи Познанская (Аннет), польская еврейка, как и Леопольд Треппер, с которым она была знакома с ранней молодости. Из-за легкомыслия Отто, для которого превыше всего оказались соображения личного удобства (для встреч с сотрудниками резидентуры ему не хотелось колесить по всему Брюсселю), конспиративная квартира превратилась в общежитие. Тем самым была нарушена одна из святых заповедей конспирации. Из-за подобного кучного проживания и частого общения разведчиков секретные сведения о работниках резидентуры, их распорядке и условиях деятельности стали хорошо известны Рите Арну. Хотя этой женщине доверяли, посвящать ее в то, что ей не положено было знать даже непреднамеренно, было, по меньшей мере, неосторожно.
“Дом смерти” тюрьмы Плетцензее “Дом смерти” тюрьмы Плетцензее
В свою очередь, Хемниц, видя, что безопасность квартиры никого, включая резидента Отто, не беспокоит, начал привозить с собой на сеансы связи с Москвой случайных знакомых и дам легкого поведения. С ними он все чаще задерживался на вилле, да еще и злоупотребляя спиртным. Хотя соседи не попадались на глаза, они тем не менее были явными свидетелями, что в скромном доме происходят странные встречи. Посещение виллы местными путанами не могло не наводить на мысль, что там не все в порядке. У некоторых солидных бюргеров появилось опасение, уж не новый ли бордель открылся по соседству и не следует ли об этом предупредить местную полицию?
Кент наблюдал эти сцены и протестовал. Он был недоволен поведением Хемница, а его постоянные выходки еще больше настораживали молодого резидента. Кент предупредил Отто, что если он не примет мер, то придется доложить в Центр о положении в резидентуре.
— Молод ты, чтобы учить меня, — заметил Отто, с неудовольствием выслушав Кента. — Может, решил выслужиться перед Центром?
Про себя он решил, что нужно найти повод освободиться от Кента.
Набросок схемы подпольных связей 'Красной капеллы' из заключительного отчета главного управления безопасности Набросок схемы подпольных связей "Красной капеллы" из заключительного отчета главного управления безопасности
Исполнение принятого решения Отто наметил на декабрь 1941 года. Он намеревался перевезти в Париж Познанскую и Ками, а с Хемницем-Макаровым — серьезно поговорить. Но тем временем действовавшая в Брюсселе поисковая группа зондеркоманды "Rote kapelle" уже вплотную приблизилась к цели и находилась поблизости от улицы Атребат. Поскольку Хемниц постоянно находился в эфире по полчаса и более, его передатчик удалось засечь.
Шеф поисковиков гауптштурмфюрер СС Гиринг уточнял только детали, какой из трех подозрительных домов является пристанищем "пианиста". 13 декабря поздним вечером радиопеленгатор зафиксировал, что после минутного перерыва в подаче электричества в дом номер 101 передатчик замолчал. Несомненно, радиоквартира находилась там. Гестаповцы ворвались в дом. На втором этаже они застали Софи Познанскую, занимавшуюся дешифрованием. Ей не хватило секунды, чтобы полностью сжечь в камине радиограмму… Давид Ками попытался бежать, но был настигнут и возвращен на виллу.
На проваленной квартире устроили засаду, и в нее в тот же вечер попали сначала Хемниц, приехавший на сеанс, а затем и сам Отто. Хемница арестовали, а Трепперу тогда удалось избежать ареста, он предъявил справку, что уполномочен парижским отделением строительной организации Тодта изыскивать для вермахта стратегические материалы, которую затем сопроводил телефонный звонок влиятельного немецкого начальника.
Отто предупредил Кента о случившемся провале, и тот успел скрыться в неоккупированной зоне Франции, в Марселе, где находился филиал компании "Симекс-Симекско", директором которой он значился. Но в Москву Отто доложил о провале с опозданием в полтора месяца, лишь 1 февраля 1942 года. Его донесение выглядело будничным, как рапорт о гибели бойца на поле боя. Поэтому в Центре первоначально посчитали случившееся не результатом грубых конспиративных ошибок, а неизбежными издержками. И когда в разведуправление обратились из штаб-квартиры внешней разведки с вопросом, нельзя ли вновь использовать Кента для поездки в Берлин на встречу с Арвидом и Харро, то услышали лишь сдержанное сожаление: невозможно, группа разведчика по объективным причинам провалилась…

ЦЕНА НЕПРОСТИТЕЛЬНОЙ СЛАБОСТИ

С КАЖДЫМ днем германская контрразведка узнавала все больше подробностей о разведчиках, оказавшихся у нее в руках. На совещании в Берлине высших чинов нацистских спецслужб группенфюрер СС Мюллер сообщил, что зондеркоманда "Rote kapelle" получила обнадеживающие результаты.

Начальник зондеркомиссии 'Красная капелла' Ф. Панцингер Начальник зондеркомиссии "Красная капелла" Ф. Панцингер
— Мы пока не можем с точностью сказать, кто и как работал против нас, — заявил шеф гестапо, — но несомненно одно: мы напали на след крупной агентурной сети русских. Имеет ли все это какое-то отношение к Берлину, ответить пока не могу, но скорее всего такая связь существует…
— Отдел дешифрования верховного командования вооруженных сил под руководством доктора Фаука давно работает над перехваченными русскими радиограммами, — сообщил шеф службы радиоразведки генерал Тилле. — К сожалению, система шифра у русских сложная, и одними математическими методами ее раскрыть почти невозможно. Надеюсь, что допросы захваченных в Брюсселе русских дадут понимание принципа построения их кодов…
В самом деле, после первых дней упорного молчания некоторые арестованные под жестокими пытками гестапо заговорили. Макаров-Хемниц не только все рассказал о себе и своем шефе Кенте, имеющем паспорт на имя Винсента Сиерры, о его служившей прикрытием фирме "Симекско", но и открыл шифр и ключ к нему (как мы помним, эти данные Хемницу сообщил перед своим отъездом на встречу с Харро Кент), расписание работы радиостанции, длину радиоволны и позывные. Цена проявленной им слабости оказалась чрезвычайно велика. После того как из гестапо поступили вырванные у Макарова шифровальные сведения вместе с обрывками обгоревших криптограмм, доктор Фаук стал успешно продвигаться с дешифрованием всего перехваченного материала. Рутинная работа по расшифровке нескольких сот телеграмм пошла в ускоряющемся темпе.
Арвид Харнак, досье гестапо Арвид Харнак, досье гестапо
Милдред Харнак Милдред Харнак
Летом 1942 года в дешифровальном отделе прочитали наконец и телеграмму из Москвы от 26 августа 1941-го, которая предписывала Кенту посетить Германию и содержала два берлинских адреса с телефонами и именами подпольщиков — Кукхофа и Шульце-Бойзена.
Операция зондеркоманды "Rote kapelle" вступила в новую фазу. Мюллер и Шелленберг доложили Гиммлеру об успехах в поиске "красных заговорщиков и шпионов", внедрившихся в важнейшие германские структуры и свивших сети за рубежами рейха. Гитлер по докладу Гиммлера распорядился провести ускоренное следствие и постоянно держать его в курсе дела.
О розыскных действиях германской контрразведки рассказал на допросе в Москве 29 июня 1951 года сам же Фридрих Паннцингер, заместитель шефа гестапо и руководитель зондеркоманды. По его словам, операциями по выявлению и захвату антифашистов, а также радиоигрой с Москвой руководил он сам, а всю работу выполнял находившийся в его прямом подчинении начальник берлинского отделения "Rote kapelle" гауптштурмфюрер СС Хорст Копкоф. Бригады его сыщиков внимательно следили за каждым шагом супружеских пар Шульце-Бойзенов и Кукхофов, круглосуточно прослушивались и записывались их телефонные разговоры. На следующий день, а иногда и раньше, Копкоф получал подробные отчеты.
Ильза Штебе, досье гестапо Ильза Штебе, досье гестапо
Графиня Эрика фон Брокдорф Графиня Эрика фон Брокдорф
Попавшие под гестаповский колпак антифашисты соблюдали определенную осторожность, однако не были настолько подготовленными и опытными подпольщиками, чтобы выявить за собой хвосты, а их условные фразы в переговорах по телефону легко разгадывались.
В конце августа гестапо узнало, что член группы Шульце-Бойзена Хорст Хайльман, служивший в службе радиоперехвата, сообщил Харро о дешифровке советских радиограмм. Это ускорило аресты в Берлине. 31 августа 1942 года гестаповцы схватили Шульце-Бойзена прямо в рабочем кабинете, а вместо него посадили туда своего человека, который на все звонки отвечал: обер-лейтенант выехал в командировку, кто его спрашивает, что ему передать по возвращении?
В течение сентября в Берлине было арестовано 70 антифашистов, а к концу октября — около 100 человек, то есть примерно половина состава всей организации Корсиканца — Старшины (в дальнейшем это количество возросло). При этом сотрудники зондеркоманды проникли в самостоятельное звено берлинских антифашистов, возглавляемое резидентом военной разведки Красной Армии Ильзой Штебе. Она была арестована 12 сентября 1942 года. Подвергнутая жесточайшим пыткам, стойкая женщина никого не выдала.
Тем не менее входивший в ее группу ценный агент Ариец — высокопоставленный дипломат германского МИДа Рудольф фон Шелиа, тоже был арестован 29 октября 1942 года. Это произошло потому, что выброшенный на парашюте под Прагой разведчик Г. Кенен, направленный для восстановления связи с группой Штебе, прибыл в Берлин и явился прямиком к ней на квартиру, где была устроена засада. При Кенене гестаповцы обнаружили документы, указывавшие, что целью его прибытия является получение данных от фон Шелиа. Как явствует из материалов московского допроса оберштурмбанфюрера СС Паннцингера, эта группа была раскрыта тоже благодаря радиоперехвату и дешифровке радиограмм, адресованных Отто и Кенту.

НЕЖДАННЫЕ ВСТРЕЧИ В ЗАСТЕНКЕ

В НОЯБРЕ 1942 года Кент-Гуревич был выслежен и захвачен гестаповцами в Марселе (5 декабря того же года арестовали и Большого шефа — резидента Отто-Треппера). Гуревича привезли в Берлин, намереваясь получить от него новые данные о связях антифашистов с советской разведкой и свидетельские показания, которые можно было бы использовать на процессе. В один из дней Анатолию Марковичу палачи как бы ненароком устроили встречу с Харро Шульце-Бойзеном. Они свиделись в подвальном коридоре главной тюрьмы гестапо на Принц-Альбрехтштрассе. Харро тяжело ступал, закованный в кандалы, и смотрел прямо перед собой. После того как они молча обменялись взглядами, Гуревича затолкали в свободный бокс. Затем пришел дежурный офицер и долго допытывался, кого встретил советский разведчик. Гуревич ответил, что не разглядел хорошенько заключенного, но уверен, что видел его впервые. В свою очередь, Харро решительно отрицал, что когда-либо встречался с курьером из Москвы, и никакие зверства не смогли сломить стальную волю этого борца. Несмотря на пытки, у него хватало сил по утрам делать в камере физзарядку, чем он выводил из себя своих мучителей.

Здание имперского военного суда на Вицлебенштрассе Здание имперского военного суда на Вицлебенштрассе
— Послушай, Харро, — орали они ему, — до следующей олимпиады в Берлине тебе все равно не дожить!
А для Кента там же, на Принц-Альбрехтштрассе, были проведены очные ставки с Ильзе Штебе и Либертас Шульце-Бойзен. Вопреки мнению гестаповцев, Штебе и Гуревич никогда не виделись и твердо заявили об этом. А вот Либертас на вопрос следователя, знает ли присутствующего в комнате человека, молча склонила голову и прикрыла глаза. В свою очередь, Гуревич повел с гестаповцами хитроумную игру, завершившуюся в конце концов невероятным событием — проведенной им вербовкой для работы на советскую разведку высокопоставленного офицера зондеркоманды "Rote kapelle". Поэтому он не отрицал, что однажды встречался с арестованной, хотя никаких подробностей состоявшейся встречи (вернее, двух) следователям не раскрыл.

СУД НЕПРАВЕДНЫЙ…

В ДЕЛЕ "Красной капеллы" было множество обвиняемых и почти отсутствовали свидетели. Основными уликами оказались те самые радиограммы из Москвы, адресованные Отто и Кенту, которые удалось расшифровать доктору Фауку. Поэтому гестаповское следствие сплошь и рядом шло на явный подлог. Оно разбило общее дело на многочисленные подпроцессы, в каждом из которых участвовало по шесть обвиняемых. Вырванные под пытками показания одних обвиняемых использовались как обвинение против других антифашистов.
Вожди арестованных противопоставили жесточайшему давлению гестапо свою тактику. Так, Харнак старался взять на себя большую часть вины, утверждая, что это он вовлек своих друзей и единомышленников в борьбу против фашистского режима. Шульце-Бойзен различными способами стремился затянуть процесс. Ведь Харро был хорошо осведомлен об офицерском заговоре группы Герделера, готовившейся, как он считал, вскоре выступить и свергнуть Гитлера. Об этих заговорщиках Шульце-Бойзен не обмолвился на допросах ни единым словом. Но ему, как и оказавшимся с ним в гестаповских застенках соратникам по борьбе, не суждено было дожить до покушения на фюрера, случившегося 20 июля 1944 года…

Записка начальника 1-го управления НКВД — НКГБ П. Фитина заместителю начальника 5-го управления НКО СССР генерал-майору Панфилову. Записка начальника 1-го управления НКВД — НКГБ П. Фитина заместителю начальника 5-го управления НКО СССР генерал-майору Панфилову.

19 декабря 1942 года в здании имперского военного суда на Вицлебенштрассе состоялся суд над первой группой арестованных по делу "Красной капеллы". Из 130 человек, представших перед судом, 49 были осуждены на смертную казнь через повешение или гильотинирование, остальные — к длительным срокам каторги и тюрьмы. Все упомянутые в нашей публикации берлинские антифашисты (за исключением Гюнтера Вайзенборна, брошенного в концлагерь и дожившего до освобождения советскими войсками) были приговорены к смерти.
Приговоры утверждал Гитлер. Прочитав меру наказания для графини Эрики фон Брокдорф (10 лет заключения) и для Милдред Харнак (6 лет), фюрер пришел в ярость и приказал ужесточить кару. Их судили повторно, приговорив обеих женщин к смертной казни.
Казнили борцов Сопротивления в самом мрачном узилище рейха — тюрьме Плетцензее. Харро Шульце-Бойзен, прежде чем покинуть камеру внутренней тюрьмы гестапо, перед отправкой в "дом смерти" Плетцензее написал прощальное стихотворение и спрятал его в щель в стене. Об этом он сказал сокамернику, тоже смертнику. Тот, в свою очередь, сообщил о записке перед своей казнью соседу… Этот человек остался жив. После войны он пришел к руинам здания на Принц-Альбрехтштрассе и отыскал предсмертное послание Старшины:

Да, жизнь была прекрасна…
За горло смерть берет,
Но смерти неподвластно,
Что нас влекло вперед.
Не убеждают правых
Топор, петля и кнут.
А вы, слепые судьи, —
Вы не Всевышний суд.

В конце 1969 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении героев немецкого Сопротивления. Ордена Красного Знамени удостоились Арвид Харнак, Харро Шульце-Бойзен, Адам Кукхоф, Ганс Генрих Куммеров, Ильза Штебе. Другие наиболее отличившиеся подпольщики были награждены орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красной Звезды. Еще 4 разведчика-антифашиста были тогда же награждены орденом Красного Знамени (один из них посмертно) закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР.
Писатель Теодор Гладков в своей недавно написанной книге о разведчике Александре Короткове "Лифт в разведку" назвал имена двух героев из этого закрытого указа, переживших войну. Это — работавший в германском МИДе и связанный с Ильзой Штебе Герхард Кегель и Рут Вернер (Кучинская) — соратница Рихарда Зорге, легендарная Соня, после войны ставшая в ГДР известной писательницей. Сегодня и этих людей уже нет в живых… Но память о подвиге борцов Сопротивления, как пророчески писал Харро Шульце-Бойзен, времени неподвластна.

Александр ПРОНИН
Иллюстрации из архива автора

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Тренированные болваны сражений не выигрывают.

Марк Флейшманн

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum