TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Enforce Tac

 

        Апрель 2009 года
     
Собеседник: «Черные береты» в Мировом океане
 
  Более года назад Военно-морской флот России возобновил боевое дежурство в Мировом океане. Наряду с моряками надводных и подводных кораблей данная миссия возложена и на морских пехотинцев. Нынешним парням в черных беретах есть на кого равняться – опыт их предшественников 70-80-х годов, несших боевую службу в различных акваториях и климатических поясах нашей планеты, может быть востребован и сегодня. Одним из носителей этого бесценного опыта является бывший начальник береговых войск ВМФ генерал-лейтенант Павел Сергеевич Шилов, ныне президент Всероссийской общественной организации морских пехотинцев «Тайфун».

Собеседник: «Черные береты» в Мировом океане

— Павел Сергеевич, вы начинали служить в первой половине 70-х годов, в каких районах Мирового океана и каким составом присутствовали тогда советские морские пехотинцы?
— Поскольку в то время обстановка в мире была нестабильна и главной задачей советского ВМФ была демонстрация флага государства во всех акваториях, то и присутствие нашей морской пехоты в составе оперативных эскадр или отрядов боевых кораблей было обеспечено практически везде. В Средиземноморском бассейне задания на боевую службу, поочередно сменяя друг друга, обычно выполняли десантные корабли Черноморского, Северного и Балтийского флотов. Эти же корабли с начала 70-х годов стали осуществлять присутствие в Атлантическом океане. В то же время Тихоокеанский флот нес боевое дежурство в Тихом и Индийском океанах, Красном море.
Подразделения морской пехоты выходили разным составом: ротными или батальонными десантными группами. Количество военнослужащих в таких группах определялось составом кораблей, зависело от наличия штатной техники и вооружения, которые имелись в подразделениях, и от тех задач, которые выполнялись. В конце 60-х — начале 70-х годов в периоды арабо-израильских войн на Ближнем Востоке создавался усиленный батальон морской пехоты, численность которого могла достигать 300—350 человек. Так как батальон морской пехоты в мирное время укомплектовывался по штату двумя ротами, то и на боевую службу отправляли батальон двухротного состава. В каждой роте было по 3 взвода морской пехоты на бронетранспортерах или БМП. Также в состав усиленного батальона, как правило, входили пулеметно-гранатометный взвод, инженерно-саперный взвод, взводы обеспечения, минометная батарея, рота плавающих танков и взвод средних танков.

Собеседник: «Черные береты» в Мировом океане

Как правило, личный состав батальонной десантной группы размещался вместе с техникой на большом десантном корабле проекта 1171 и двух средних десантных кораблях проекта 771. Черноморцы, северяне и балтийцы уходили на боевую службу на срок от 3 до 6 месяцев, а дальневосточники — до года. На ТОФ даже был один экспериментальный десант, который находился в океане больше года, — приходилось проводить замену офицеров и прапорщиков. Кроме того, на всех надводных кораблях, особенно сторожевых, формировались боевые расчеты — внештатные стрелковые взводы из числа матросов и старшин с этих же кораблей. Эти подразделения имели штатное стрелковое оружие, предварительно проходили боевое слаживание с морскими пехотинцами и в случае чего могли использоваться как резервные подразделения для усиления морского десанта.

— Когда состоялась ваша первая загранкомандировка, какие задачи тогда выполняли вы и ваши товарищи?
— С 1967 года и вплоть до окончания арабо-израильской войны в 1973 году основным местом базирования ВМФ СССР в Средиземном море был египетский Порт-Саид. Там я дважды побывал на боевой службе в качестве командира взвода: зимой 1971 и осенью 1972 года. Командировки длились по 4 месяца. На рейде Порт-Саида стоял наш большой десантный корабль, а в Суэцком канале, недалеко от нефтяных терминалов, — еще 2 средних десантных корабля. Кроме того, у входа в бухту постоянно дежурил советский эсминец — корабль огневой поддержки. БДК брал на борт 250—260 морских пехотинцев, по 25—26 человек размещались на каждом СДК. Мы осуществляли прикрытие Порт-Саида, Порт-Фуада и соответственно Суэцкого канала с моря. Рядом располагалась коса, где в двух километрах от нас уже был израильский пост. Перед нами стояла задача — не допустить отхода египетской бригады, оборонявшей эту косу. Поэтому наши десантные корабли стояли с полуоткрытыми аппарелями, и как только поступал соответствующий приказ, мы высаживались в Порт-Фуаде на косу, занимали позиции в тылу египтян и готовились вступить в бой с наступавшим противником. Была и другая задача — в случае обострения обстановки на арабо-израильском фронте не в пользу Египта обеспечить охрану и эвакуацию советских военных советников, которых в Порт-Саиде проживало достаточно — около 40 человек.
Но в боевых действиях нам участвовать так и не пришлось. Дело в том, что с появлением первых советских десантных кораблей у Порт-Саида израильтяне перестали предпринимать какие-либо активные действия в ближайшей приграничной зоне, хотя до этого город и позиции арабских войск вокруг него неоднократно подвергались налетам вражеской авиации и артобстрелам. На мой взгляд, это связано с тем, что нас все-таки уважали. Мы же не всегда стояли в Порт-Саиде на якорях, а выходили в море, часто тренировались: высаживались с моря на берег или выставляли мишени прямо в море, и танки стреляли по ним с аппарели большого десантного корабля. Мы постоянно проводили рекогносцировки, занятия с командирами подразделений на картах, всяческие тренировки личного состава.
Охоты с нами сражаться у израильтян не возникало даже тогда, когда БДК уходил выполнять задачи в другие районы Средиземноморья или в Атлантику, а у побережья оставались дежурить лишь 2 средних десантных корабля и эсминец. То есть не более 50 морских пехотинцев и 30 корабельных матросов, которые числились как резерв. Старшим десанта назначали старшего офицера из управления полка, его обязанности сводились к обеспечению порядка на кораблях. А за выполнение боевых задач отвечали лейтенанты: я и Саша Отраковский — в последующем Герой России.

— Насколько трудной была эта служба вдали от Родины?
— Все это время мы жили только на кораблях. Весь десант нес службу в боевых расчетах. Жили службами. Помню, что в какой-то период личный состав на протяжении целого месяца спал с оружием, с боеприпасами — руководство Египта заявило, что год будет решающим, и все тогда жили ожиданием каких-то активных боевых действий. Возникали сложности и во взаимоотношениях между корабельным составом и морскими пехотинцами, поскольку корабельный состав служил 3 года, морская пехота — 2. Моряки, особенно на больших десантных кораблях, питались в штатных столовых, а морские пехотинцы — почти как в полевых условиях: получали пищу в термосах, принимали пищу на самодельных столах и лавочках в том же помещении, что и спали. Моряки отдыхали на хорошо закрепленных по бортам железных койках, а морпехи — в брезентовых. Под весом тел эти лежаки проседали, и свободного пространства между спящими почти не оставалось — койки-то устанавливались в 3 яруса. У каждого моряка был свой рундучок, куда можно было складывать личные вещи. А наш брат-морпех туалетные принадлежности складывал в каску, подвязывая ее с вещмешком к своей койке.
Жаркий климат, высокие физические и психологические нагрузки, когда в одном душном кубрике подчас были вынуждены одновременно находиться 25 человек, — все это, конечно же, сказывалось на настроении людей — случались и ссоры. Особенно тяжело было справляться с конфликтными ситуациями в коллективе на 2—3-м месяце несения боевой службы. У нас не было специалистов-психологов, поэтому офицеры как могли старались сгладить возникающие противоречия. К тому же мне повезло, что сержантами в моем взводе были ребята со среднетехническим образованием, которые помогали самых неуживчивых и недисциплинированных матросов быстро ставить на место. Немаловажно и то, что в те годы наши подразделения на 90% были укомплектованы славянами, поэтому я с подчиненными всегда находил общий язык.

Собеседник: «Черные береты» в Мировом океане
После проведенных учений десант готовится к погрузке на БДК «Иван Рогов». Остров Сокотра, 1980 г.

Командиры подразделений хорошо понимали, что при длительном пребывании в замкнутом пространстве, каким является корабль, нельзя никого оставлять наедине с собой. Кем бы ни был этот человек: матросом или офицером, но ради собственного душевного равновесия он должен был всегда находиться в коллективе. Курить — с товарищами, питаться — с подразделением, идти на занятия — тоже со всеми. Если у матросов вдруг появлялось свободное время, то командиры усаживали всех писать письма домой, на Родину — не выпуская их из поля зрения. Каждый был на виду, скрыться от коллектива было невозможно. В итоге за обе командировки в Порт-Саид ни суицидов, ни каких-то других ЧП у морских пехотинцев не случилось. До сих пор я поддерживаю связь со своим матросом, который дослужился до прокурора подмосковной Лобни. Он и сейчас вспоминает теплыми словами морскую пехоту и боевую службу.

— В эти командировки поочередно направлялись штатные подразделения или командование проводило отбор только отличников боевой и политической подготовки?
— На боевую службу посылались подразделения в полном составе. Даже если у нас в отделениях по штатам мирного времени не было снайперов, то мы готовили таких специалистов из числа военнослужащих тех подразделений, которые отправлялись нести боевую службу. Единственная особенность — в то время военкоматы призывали в морскую пехоту людей, которые имели «выездные» дела за границу. У меня служили дети из полных и неполных семей, и даже был матрос, в совершенстве знавший английский язык, у которого отец работал дипломатом в Америке. Кстати, когда нам выдали валюту и разрешили сойти на берег для покупки сувениров, то все приобретали, по советским меркам, что-то особенное: жевательную резинку, фломастеры, местные сигареты, а тот парень купил себе лишь зубную пасту и щетку. Многих это тогда здорово удивило.

— Что, неужели были какие-то трудности в снабжении?
— В том-то и дело, что нет. На корабле были подсобные помещения, где хранилось различное имущество: туалетные принадлежности, мыло, сигареты — все, что военнослужащему необходимо было иметь. Перед каждой боевой службой проводились специальные смотры по снабжению — проверялось все, вплоть до махорки. На боевую службу матрос брал полностью все свое обмундирование, включая зимнее, как при переводе в другую часть. Нам выдавали даже «среднеазиатские» комплекты формы одежды Советской армии, поскольку камуфляжей тогда еще не было, но эту зеленую форму никто, как правило, не надевал. На корабле все ходили в шортах, синих безрукавках, пилотках и тапочках, так что со стороны было не отличить: морпех это или корабельный матрос. Для тренировочных занятий использовали маскировочные халаты –они были легче солдатского х/б. Но при высадках десантом с моря всегда старались одеваться в морпеховскую черную форму, невзирая на африканскую жару. Впоследствии на боевых службах это стало традицией.

Собеседник: «Черные береты» в Мировом океане
Проверка личного состава перед погрузкой на БДК. Остров Сокотра, 1980 г.

— О боевой выучке «черных беретов» большинство наших сограждан привыкло судить по фильму «Одиночное плавание». Естественно, события, показанные в кино, — художественный вымысел, но какова в действительности была подготовка советских морских пехотинцев?
— Да, мы стремились к такому обучению морских пехотинцев, чтобы они были способны выполнить любую задачу. После того как главнокомандующий ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Сергей Георгиевич Горшков в 1971 году посетил Францию, где ему показали силы и возможности десанта, в бухте Казачьей в Севастополе был создан 299-й учебный центр морской пехоты. В нем была учебная рота из 3 взводов, в каждом взводе — по 30 матросов различных призывов и группа офицерского состава из 15 человек, хотя в последующем в эту группу набирали и прапорщиков. Из офицеров и прапорщиков готовили командиров взводов разведывательных подразделений и инструкторов воздушно-десантной службы, матросов обучали по специфическим программам на специалистов-водолазов, инженеров, разведчиков. Офицерская группа комплектовалась выпускниками училищ Сухопутных войск, и поскольку я в свое время заканчивал Бакинское военное общевойсковое командное училище, то попал в первый набор.

Собеседник: «Черные береты» в Мировом океане
Возложение венков в городском парке к памятнику В. И. Ленина личным составом БДГ МП ТОФ. О. Маврикий, Порт-Луи, 1975 г.

Нам повезло с нашим первым командиром — выпускником Выборгского училища морской пехоты подполковником Николаем Ивановичем Добрыниным, который сумел очень хорошо организовать весь учебный процесс. Каждый должен был научиться прыгать с парашютом, спускаться под воду в специальной экипировке и с водолазными аппаратами, каждый физически прошел то, что дай Бог пройти всем остальным. Меньше 10 километров в день слушатели центра не бегали. Матросов на эту доподготовку направляли, как правило, из числа наиболее непослушных, но по прибытии в центр у «залетчиков» не оставалось ни минуты свободного времени. Днем мы усиленно занимались, а по ночам нас поднимали по учебной тревоге, вывозили на машине небольшими группами — по 2 офицера, 5 матросов — и высаживали где-нибудь в районе Ай-Петри, после чего мы совершали марш-бросок без карты среди виноградников до назначенного конечного пункта маршрута. А при проведении зачетного учения учебный центр разбили на несколько групп для «уничтожения» ракетного полка с тактическим вооружением, который был предварительно выведен в район под Севастополем.
Первоначально в центре ежегодно готовили 2 набора слушателей по трехмесячным программам. Затем срок обучения увеличили до 4,5 месяца и стали отправлять туда целые взводы, укомплектованные новобранцами, недавно принявшими присягу. Таким образом, каждые полгода флот получал по 3 взвода готовых высококлассных специалистов.

— Каждого из матросов по-прежнему обучали по какой-то узкой специальности или же из них делали универсальных солдат?
— Их делали универсалами. Хотя им это давалось, конечно же, тяжело. По медицинским показаниям не каждого пускали с водолазным снаряжением под воду, но все 100% курсантов плавали в аквалангистских костюмах, прыгали с парашютом, стреляли из всех видов стрелкового оружия. Очень много внимания уделялось минированию и разминированию — каждый боец должен был овладеть подрывном делом, а для этого необходимо было хорошо знать меры безопасности, взрывные устройства, значительное количество часов тренироваться на учебных пособиях. Матросов готовили на замещение вакантных должностей командиров разведывательных подразделений и десантно-штурмовых подразделений, потому что они уже имели навыки парашютно-десантной подготовки, действий в морских десантах, в разведгруппах, в подрывном деле. Звание «сержант» им сразу же не присваивали, но после подготовки в этом учебном центре 70% матросов из каждого выпуска впоследствии назначались командирами отделений.

— В каких еще морских десантах за рубежом вам приходилось участвовать?
— Между моими первой и второй боевыми службами в Египте я участвовал в батальонном учении совместно с сирийцами. Это было в 1972 году: мы пришли в Тартус из Севастополя и после согласования всех вопросов с их руководством высадили морской десант. В советский период мы часто высаживались на Балтике: в Польше и ГДР. Там регулярно проводились совместные крупные учения с привлечением очень больших сил — подразделений и частей морской пехоты Северного, Балтийского и Черноморского флотов. Но самым запоминающимся, наверное, в силу географических особенностей, стало совместное советско-йеменское тактическое учение по высадке морского десанта на остров Сокотру — территорию Народной Демократической Республики Йемен — в мае 1980 года. В то время я был майором — заместителем командира одного из полков морской пехоты на Тихоокеанском флоте. Полк перевооружался с БТР на БМП, и к нам тогда пришло много молодых специалистов — обслуживать новую технику. После ввода советских войск в Афганистан в конце 1979 года соседний полк подняли по тревоге, сформировали усиленный батальон, погрузили людей с бронетехникой на БДК проекта 1171 и отправили на боевую службу в один из районов Индийского океана. А в марте 1980 года из Владивостока в Индийский океан отправился БДК проекта 1174 «Иван Рогов» — с вертолетами Ка-25 и Ка-27, десантными катерами на воздушной подушке проекта 1206 «Кальмар», бронетехникой и тремястами морских пехотинцев нашего полка. И вот однажды командир оперативной эскадры кораблей в Индийском океане контр-адмирал Михаил Николаевич Хронопуло объявил о проведении тактических учений с высадкой на Сокотре в Аравийском море двух наших усиленных десантных групп, общей численностью до 700 человек, и роты йеменской морской пехоты — около 120 человек.

Собеседник: «Черные береты» в Мировом океане
БДК «Иван Рогов» — самый большой десантный корабль. В Индийском океане с десантом на борту

Через 2 недели после того как задача была поставлена состоялась тренировочная высадка морского десанта с БДК «Иван Рогов» на маленький остров Абд-эль-Кури, находящийся недалеко от Сокотры, с похожим рельефом местности ,и также принадлежащий НДРЙ. Там мы не углублялись, а только отработали элементы боевой слаженности подразделений, просчитали по времени, сколько раз могут быть использованы для высадки десанта вертолеты. БДК высадил личный состав вместе со всей плавающей техникой в километре от берега, потом подошел ближе к острову взвод средних танков с трубами подводного вождения — 3 танка сошли по аппарели и по башню в воде двинулись к суше. Поскольку никакой огневой подготовки не было, матросы не окапывались, тренировка скоро закончилась, и весь десант вернулся на корабль.
Затем около трех дней шла штабная игра — учение-то было комплексное, в нем задействовались подводные лодки, надводные сторожевые корабли, корабль управления, корабли комплексного снабжения. Все силы, которые несли боевое дежурство в составе эскадры, обеспечивали выход десанта. К учению привлекались даже самолеты Ту-16, которые при переходе больших десантных кораблей морем имитировали противника.

— Почему десант высаживали на Сокотре? Неужели правы некоторые зарубежные журналисты, которые утверждают, что СССР имел на этом острове свою военно-морскую базу?
— У нас на Сокотре ничего не было, тогда в этом регионе мы, правда, имели пункт материально-технического снабжения в Красном море, но он только начинал развиваться. Из разведданных, которые тогда на планерках постоянно зачитывались, нам было известно, что накануне США провели свои учения в Индийском океане: поставили буйки, которые обозначали прибрежную полосу, и высадили там до 2000 человек со своих десантных кораблей. Их морские пехотинцы достигли этих ориентиров на плавающих бронетранспортерах, развернулись и сели опять на корабли. Поэтому с нашей стороны высадка на Сокотру была скорее всего ответной тренировкой, демонстрацией силы. А информацией о том, каков был общий замысел учений, я тогда не владел и многого не знаю до сих пор. Я был командиром морского десанта, и передо мною ставились более узкие, но конкретные задачи: захватить плацдарм, выйти в глубь острова и занять оборону на господствующих высотах.
На Сокотру мы еще не высаживались, поэтому в ходе уже штабной тренировки — на старых картах, которые привезли наши советники, — «вскрыли» группировку и предполагаемые опорные пункты «противника» и каждому командиру взвода, каждому командиру отделения сделали схему: расписали по минутам действия боевого порядка. А после того как БДК вышел в створ острова, в бинокль с палубы за 5 км до береговой линии указали командирам подразделений основные ориентиры для высадки. «Противника» должно было имитировать йеменское народное ополчение, находящееся в подчинении у губернатора острова Сокотра, но у нас не было никакой информации о том, какие у йеменцев боеприпасы. Поэтому личному составу выдали холостые патроны, но при этом в каждый БТР или БМП загрузили опечатанные снаряженные магазины с боевыми патронами — на всякий случай.
Высадка морского десанта началась в 9 часов. Было намечено 3 пункта высадки на северном побережье острова по пятикилометровому фронту. В одном пункте высаживался десант с «Ивана Рогова», в другом — с БДК проекта 1171, на правом фланге в отдельной бухте высаживалась йеменская рота морской пехоты. У арабов была простая задача — высадиться методом «корабль-берег». Им в свое время был продан наш большой десантный корабль океанской зоны проекта 775, который подошел вплотную к побережью, открыл аппарель, по которой йеменцы вышли, практически не замочив ног, после чего благополучно развернулись в боевой порядок. Нам же предстояло высаживаться на так называемом «необорудованном» побережье — с валунами, песчаными барханами и рифами в прибрежной зоне, поэтому и штурмовали остров одновременно с моря и с воздуха. Кроме того, морскому десанту надо было пройти через позиции противника, выйти на заданные рубежи и там закрепиться.

Собеседник: «Черные береты» в Мировом океане
Руководство высадкой десанта. Сирия, 1969 г.

Вначале с БДК за 5 км до берега выходили «Кальмары» — катера на воздушной подушке — с группами разграждения и прикрытия. Вслед за ними шли плавающие танки, БМП и бронетранспортеры, которые оставались у прибрежной полосы, пока саперы закладывали и подрывали толовые шашки — делали безопасные проходы на суше. В то же время на господствующие высоты с семи вертолетов высаживался воздушный десант. Когда на берегу один за другим сплошной стеной по 20 м прогрохотали 4 взрыва (мины противника при этом якобы сдетонировали), то даже я, наблюдавший эту картину, подумал: «Неужели матросам такое доверили?». После столь мощных взрывов на берегу «воевать» с йеменским ополчением нашим парням не пришлось — те схватили свое оружие и убежали из окопов. Выйдя на заданные рубежи, наши морские пехотинцы заняли оборону — кто-то из камней выложил себе бруствер, кто-то окопался в грунте.

— Когда завершилось учение и как командование оценило действия десанта?
— По традиции после учения предполагался смотр. Все подразделения десанта и технику, высаженные по фронту в 5 км, удалось собрать в одном месте к 15 часам. Командующий эскадрой контр-адмирал Хронопуло назвал действия морской пехоты успешными. Йеменцы тоже высоко оценили итоги учения. Лично мне было приятно, что среди высокопоставленных лиц НДРЙ, которые наблюдали за ходом учений с командного пункта на одной из сопок, были мои бывшие знакомые: начальник Генерального штаба Вооруженных сил, с которым я в одно время учился в Военной академии им. Фрунзе, и начальник бронетанковой службы — бывший однокашник командира десанта соседнего корабля по академии БТВ.

— На Сокотру десант высаживался так же, как и в Порт-Саиде, — в черной форме?
— Бойцы разведподразделений, группы разграждения, группы прикрытия и вертолетный десант были в маскхалатах. Остальной личный состав вышел на учения в черной хлопчатобумажной форме. Но к смотру все морские пехотинцы переоделись в парадные полушерстяные кители и брюки, которые заблаговременно взяли с собой в боевые машины. Несмотря на жару — температура воздуха не опускалась ниже 30 градусов, ни один матрос не отказался переодеться в пэша, потому что каждый из нас гордился этой черной формой — знаком принадлежности к непобедимой советской морской пехоте.

Беседовал Вадим УДМАНЦЕВ

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Иногда корабль перестает тонуть, как только его покидают крысы.

Лешек Кумор

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum