TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        Май 2009 года
     
Собеседник: РАЗВЕДКА ВДВ: КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ
 
 

Прошлое и настоящее равзведорганов ВДВ, перспективы и приоритеты развития крылатой пехоты – темы, которые сегодня наш корреспондент обсуждает с бывшим начальником разведки воздушно-десантных войск Павлом ПОПОВСКИХ.

ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА

Собеседник: РАЗВЕДКА ВДВ: КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ
Поповских Павел Яковлевич родился 24 августа 1946 года в селе Плоское Курганской области. В 1968 г. окончил Дальневосточное высшее общевойсковое командное училище. Проходил службу в 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии в должностях командира разведывательного взвода, командира разведывательной роты, старшего помощника начальника разведки дивизии. После окончания в 1981 г. Военной академии им. М.В.Фрунзе – старший офицер разведывательного отдела, начальник группы оперативного планирования и информации в управлении командующего Воздушно-десантными войсками. В 1990-1997 гг. – начальник разведки ВДВ. Награжден орденами Мужества, «За службу Родине в Вооруженных Силах» III степени, медалями «За боевые заслуги», «За укрепление боевого содружества» и другими. С 2003 года – председатель Центрального совета «Союза десантников России». С 2006 года – президент Межрегиональной общественной организации ветеранов ВДВ и войск специального назначения. Женат, имеет сына и дочь.

— Как изменялись возможности разведки ВДВ в последнее советское десятилетие?
— Поскольку ВДВ в советское время, как правило, предназначались для участия в наступательных операциях на каком-либо стратегическом театре военных действий, задачи соединениям ВДВ ставил тот командующий округом (фронтом) или главком направления, которому они придавались, и он же организовывал разведывательное обеспечение воздушно-десантных операций. Штаб ВДВ, исходя из оперативного предназначения дивизий ВДВ и опыта командно-штабных учений, заказывал космические снимки возможных районов десантирования, фотопланшеты, описание объектов захвата, а ГРУ выполняло эти заявки. Разведчики воздушно-десантной дивизии начинали вести разведку только после приземления в районе боевых действий в интересах своих частей и подразделений. Органов оперативной разведки в ВДВ не было. С конца 80-х годов воздушно-десантные войска стали самостоятельно или во взаимодействии с внутренними войсками выполнять задачи по разведению противоборствующих сторон в межнациональных конфликтах. Сведения об обстановке в районе применения офицеры разведывательного отдела ВДВ получали из разных источников — в центральном аппарате КГБ, у разведчиков ВВ, в оперативных службах МВД. Потом сами на месте изучали обстановку, осматривали маршруты и объекты, которые входили в круг задач, и, наконец, доводили полученные сведения до командиров частей. Зачастую разведчикам приходилось «за ручку» выводить части в районы и к объектам, очень часто самим выполнять наиболее сложные и неотложные задачи, постоянно отслеживать обстановку. Сначала именно эта необходимость самостоятельно обеспечить выполнение несвойственных задач привела к созданию в начале 90-х годов отдельного разведывательного батальона, непосредственно подчиненного командующему ВДВ. Тогда же мы начали создавать органы оперативной разведки.
Если говорить о средствах разведки, то нельзя не отметить, что в Афганистан десантники входили с биноклями и артиллерийскими буссолями. Уже там их вооружили носимыми радиолокационными станциями разведки движущихся целей, лазерными дальномерами и другими более «современными» приборами. В эти же годы на вооружение разведки ВДВ были приняты малогабаритные переносимые радиопеленгаторы: «Акваланг-Р», «Акваланг-У» и «Акваланг-К» и др. Эти средства радиоразведки позволяли обнаруживать источники излучения, их характеристики, прослушивать и фиксировать радиопереговоры противника в КВ, УКВ и в авиационном диапазонах. В Афганистане они широко применялись и оказали существенную помощь в выявлении формирований моджахедов и бандгрупп. В интересах ВДВ активно разрабатывалась и боевая разведывательная машина, но, к сожалению, эта разработка не была завершена. Для разведки и целеуказания использовалась машина управления огнем артиллерии «Реостат».
Так и не появились нужные разведчикам лазерные целеуказатели для управляемых авиационных бомб, ракет и реактивных снарядов. Такие средства поражения с лазерными головками самонаведения производились в 80-х годах, но «самонаведение» не означало, что они сами летели куда надо — цель необходимо было подсвечивать лазерным лучом либо с воздушного судна, либо с земли. А кто на земле сможет быть ближе к цели, чем разведчик, который эту цель обнаружил? Но лазерные указатели ни тогда, ни в последних локальных войнах и конфликтах, насколько я знаю, в разведке ВДВ так и не появились. Десантники, конечно, освоили способы наведения авиации на цели голосом, используя авиационные средства связи. А вот американцы в этом плане ушли далеко вперед — их целеуказатели позволяют, используя спутниковую топопривязку, в автоматическом режиме определять координаты цели, передавать эти данные также в автоматическом режиме средствам поражения и подсвечивать лазером наземные цели, обеспечивая их поражение авиацией. В Ираке американцы войну выиграли в значительной мере силами специальных подразделений, которые массово применяли эти методы для целеуказания и нанесения точных ракетных, артиллерийских и авиационных ударов по войскам, пунктам управления и инфраструктурным объектам.

Собеседник: РАЗВЕДКА ВДВ: КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ

— Что нового привнесла чеченская кампания с точки зрения задач, методов и средств ведения разведки?
— Если в предыдущих войнах разведка выполняла главным образом разведывательные задачи, а боевые задачи по данным этих разведорганов выполняли парашютно-десантные и артиллерийские подразделения ВДВ, то в чеченскую кампанию широкое распространение получили разведывательно-боевые действия. Разведгруппа обнаруживала цель, она же сама ее и уничтожала. Такие действия уже частично имели место в Афганистане, но только в Чечне организационно-штатная структура подразделений разведки ВДВ была изменена под выполнение главным образом разведывательно-боевых задач. К началу чеченской кампании в ВДВ заканчивалось формирование 45-го отдельного полка специального назначения. При его создании мы внимательно изучили опыт разведки в локальных конфликтах, в том числе с участием иностранных армий, предусмотрели возможность его использования одновременно в двух операциях в разных районах, использование его подразделений в качестве разведывательно-боевых групп и отрядов. Для этого в полку изначально по штату была предусмотрена бронетехника. Кроме того, наверное, впервые в разведывательных частях Российской армии были отдельно сформированы линейные разведывательные подразделения, боевые подразделения и подразделения боевого обеспечения. Появились механизированные группы с экипажами бронетранспортеров, но без десантного отделения, расчеты автоматических гранатометов, огнеметные расчеты, расчеты управляемых ПТУР и т. п. Это позволяло формировать разведывательно-боевые группы, исходя из поставленной задачи, быстро выводить их в район боевого применения, при обнаружении вооруженных групп противника вступать в бой при огневой поддержке своих же огневых расчетов «тяжелого» вооружения, своевременно выводить группы из боя, перебрасывать из одного района в другой. Потом по этому пути пошли и другие части специального назначения, многие из них и сейчас имеют бронетехнику и тяжелое вооружение.
Кроме того, в 45-м орп был сформирован отряд психологических операций, опытный отряд беспилотных самолетов-разведчиков. О последнем хотелось бы рассказать особо. С конца 80-х годов для ВДВ разрабатывался дивизионный беспилотный разведывательный комплекс «Строй-П» с малогабаритным дистанционно управляемым летательным аппаратом «Пчела-1 Т». Но к началу чеченской кампании он так и не был принят на вооружение, поскольку для этого комплекса не было доработано средство десантирования. В ВДВ не могло быть принято на вооружение ни одно средство, если его нельзя было десантировать парашютным способом. В апреле 1995 года мы вместе с инженерами из ОКБ привезли в Чечню полный комплекс «Строй-П» с пятью летательными аппаратами и развернули его в Ханкале. При проведении испытаний в боевых условиях он показал очень высокую результативность и эффективность. Визуальная воздушная разведка велась в реальном масштабе времени, с документированием её результатов на видео, с высокой степенью точности при определении координат. Пятью аппаратами было сделано 18 пусков, большая часть в горы. Были претензии к авиадвигателю этой модели. Но при хорошей подготовке он обеспечивал полет «Пчелы-1 Т». Глубина разведки даже в горах превышала 40—50 км. К сожалению, на всю Россию к этому времени было изготовлено всего 18 беспилотных летательных аппаратов «Пчела-1 Т».
Планировалось заказать около 100 комплектов МДПЛА «Пчела-1 Т», чтобы оснастить ими каждую воздушно-десантную дивизию. Техническую документацию передали на Смоленский авиационный завод, но завод уже стоял, и когда подсчитали, во что обойдется пуск завода для производства этих самолетов-разведчиков, то прослезились. Цена оказалась очень высокой. А 15 аппаратов послужили на славу: их запускали, отвозили восстанавливать в КБ и вновь запускали даже во второй чеченской кампании.
К сожалению, командование Объединенной группировки войск не было готово применять все средства, которые находились в его распоряжении. Например, перед началом чеченской кампании отряд психологических операций (около 50 человек) был переброшен в Моздок. В его составе была мобильная типография, единственный в Российской армии приемо-передающий мобильный телецентр. В отряде имелись 2 видеокамеры, но не было подготовленных людей. Листовки, правда, печатались, но такие безобразные и по форме, и по содержанию, что мне было стыдно за окружную «спецпропаганду». В результате и в первую, и во вторую чеченскую кампанию отряд психологических операций оказался невостребованным.
Уже в первую чеченскую кампанию появились серьезные проблемы в экипировке разведчиков, да и остальных подразделений. Разведчики 45-го полка изобретали собственные удобные разгрузки, прочую экипировку и заказывали их коммерческим предприятиям на спонсорские деньги. Во вторую чеченскую кампанию было то же самое — считаю необходимым это сказать, потому что до сих пор вопросы тылового обеспечения полностью не решены. Вот, к примеру, в последнюю войну действовал отряд наших разведчиков на абхазском направлении, в октябре 2008 года снова приходилось собирать средства на покупку разгрузок, теплого нательного белья, газовых горелок для приготовления пищи в полевых условиях, фонарей, печек для обогрева палаток, спальников и т. п.

Собеседник: РАЗВЕДКА ВДВ: КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ

— Насколько успешно зарекомендовали себя разведчики ВДВ в операции по принуждению Грузии к миру?
— Разведчики ВДВ зарекомендовали себя в целом очень успешно. Опыт разведывательно-боевых действий в Чечне и в других конфликтах позволил им действовать быстро, самостоятельно и эффективно даже в условиях, когда грузины средствами РЭБ подавили радиосети верхних штабов. Батальоны и роты, выйдя на оперативный простор, начали действовать самостоятельно, разоружая грузинские части, захватывая военные базы, аэродромы, порты, корабли у причалов и уничтожая всё, что по их представлениям составляло военную инфраструктуру противника. Разведчики ВДВ, по крайней мере, успешно уничтожили основную базу ВВС Грузии в Сенаки, подорвав аэродром вместе с его дренажной системой. Думаю, что восстановить его теперь почти невозможно. Разведчики ВДВ захватили прославленные «Хаммеры», которые были оснащены соответствующими средствами управления, навигации и закрытой связи. Порт Поти был захвачен именно разведывательным отрядом 45-го полка ВДВ. До 40% грузинского флота базировалось в Поти, и весь этот флот был уничтожен: сторожевые корабли, ракетные катера. К сожалению, десантники не могли вывести их из бухты и затопить глубоко в море — ну не матросы они! И если бы батальоны не были остановлены, результаты операции могли быть еще более впечатляющими. Те, кто следил за ходом боевых действий, помнят панику грузинского руководства и попытку эвакуации правительства из Тбилиси. А это всего лишь парашютно-десантный батальон 76-й гвардейской вдд достиг окраины грузинской столицы, и пока комбат размышлял, что делать дальше, его батальон остановил старший начальник. Уходя, на выезде с военной базы российские солдаты оставили надпись: «Товарищи грузины! Учитесь военному делу настоящим образом — приедем, проверим!»
Среди недостатков в действиях разведки необходимо отметить отсутствие целеуказания, которое разведка должна давать артиллерийским системам и авиационным частям. Не было лазерных целеуказателей. Не появились в зоне боевых действий и беспилотные средства разведки. Их расчеты оказались неподготовленными, потому что для этого нужно делать практические пуски, а их не было. В результате наша авиация действовала неэффективно: летчики осуществляли бомбометание визуально, безо всякого целеуказания с земли, а действия вражеских средств ПВО оказались настолько неожиданными, что мы потеряли чуть ли не десяток самолетов. Тогда как разведка должна была эти средства заранее обнаружить и о них хотя бы предупредить, если не вывести из строя.

— Какие изменения произошли в подготовке разведподразделений?
— В ВДВ стало больше внимания уделяться одиночной подготовке и подготовке в составе небольших групп. Части, обороняющие сплошной неподвижный фронт, становятся удобной мишенью для современных средств поражения. В этих условиях возрастает роль подразделений как самостоятельных тактических единиц, способных действовать маневренно, на большом фронте, на большую глубину, одновременно ведя боевые действия во многих местах боевого пространства. И в ВДВ, кстати, еще в начале 90-х были переработаны программы боевой подготовки, в которых была усилена именно роль одиночной подготовки.

— Насколько разведка ВДВ соответствует требованиям ведения современной войны?
— Если в американской дивизии примерно четверть личного состава — от 20 до 25% — находится в подразделениях разведки разных видов: авиационной, радио- и радиотехнической, войсковой, беспилотных средств, на разных уровнях боевого управления — батальонном, бригадном, дивизионном, то у нас в 1997 году, когда я заканчивал службу, всего разведсостава было примерно около 8—9% от численности воздушно-десантной дивизии. И это при том, что к тому времени в таких дивизиях были сформированы разведывательные батальоны, а в каждом парашютно-десантном батальоне имелись разведывательные взводы. Но впоследствии разведбатальоны в воздушно-десантных дивизиях были расформированы и снова вернулись к отдельным разведывательным ротам. Поэтому сейчас, я думаю, численность разведчиков в дивизии скорее всего процентов 4—5 — не больше.
Я уже не служу добрых 12 лет, но мне кажется, что мы до сих пор продолжаем готовиться к прошлым войнам. То есть нет понимания характера будущей войны, концепции возможных боевых действий. По всей вероятности, это будут очень маневренные действия без сплошной линии фронта, но в глубину и на широкой территории во всех сферах: на суше, воде, в воздухе. Нельзя забывать и о виртуальном информационном пространстве. И всякий солдат на этой войне должен будет действовать по заранее намеченному плану, быть управляемым, но в то же время и обладать определенной самостоятельностью. Порог самостоятельности действий подразделений должен быть понижен с уровня «полк-дивизия» до «батальон-рота-взвод». А о роли разведки наши военачальники вспоминают, только когда начинается непосредственная подготовка к боевым действиям.

Собеседник: РАЗВЕДКА ВДВ: КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ

— Какие, на ваш взгляд, направления развития разведки должны стать приоритетными в ближайшие годы?
— Если говорить о войсковой разведке, то это именно ведение разведывательно-боевых действий. Под ними, в первую очередь, подразумевается возможность вызывать артиллерию, ракетные войска или навести авиацию для немедленного уничтожения обнаруженного объекта. Для этого нужны современные средства обнаружения и целеуказания.
Соответственно нужны, конечно, и беспилотные средства воздушной разведки — без них сегодня ни одна армия не может эффективно вести боевые действия. Каждое самостоятельное тактическое соединение — бригада или дивизия — должно обладать по крайней мере подразделением беспилотных аппаратов-разведчиков, которое бы обеспечивало непосредственно командиру наблюдение за полем боя на всем пространстве досягаемости всех средств поражения. И за пределами этой дальности помогало бы предвидеть следующий маневр и возможные действия противника. Командир дивизии должен видеть всё поле боя на 50—70 км впереди в своей полосе. У командиров звеном ниже в полку и в батальоне должны быть малогабаритные беспилотные дистанционно пилотируемые летательные аппараты, запускаемые «с плеча» на меньшую дальность.
Естественно, нужны эффективные и защищенные средства связи, которые бы обеспечили устойчивое управление разведывательными органами и передачу информации. Потому что без связи нет разведки. Без связи нет управления войсками.

— Что изменилось в правовом обеспечении военнослужащих, задействованных в борьбе с НВФ внутри страны?
— История с Ульманом, с Будановым, с Аракчеевым — это не единичные случаи. Это — система. Боевые действия, которые велись в Чечне и в первую, и во вторую кампании, — фактически война. Для командиров от полка до отделения и для солдат — это бой. На войне совершенно другая психология у людей, там нельзя действовать по законам, которые написаны для мирного времени, для нашей повседневной жизни. Однако никакого чрезвычайного или военного положения на этой территории не вводилось. Вдобавок военнослужащие могут применять оружие только по команде, в отличие от сотрудников внутренних дел.
Поэтому на территории, где применяются ВС, нужно или вводить военное положение, или распространить особый статус милиционеров на военнослужащих, задействованных в зоне контртеррористической операции. В любом случае применять нормы Уголовного кодекса в отношении кого-либо в зоне боевых действий нельзя — само существование и нахождение там вооруженных людей, задача которых уничтожить противника, не укладывается в традиционные рамки процессуальных норм мирного времени.

— Вы давно предлагали использовать опыт и возможности ветеранских организаций для повышения боеспособности частей. Есть ли в этом вопросе взаимопонимание?
— Странное дело. Немало российских десантников и спецназовцев, состоящих в запасе, работают под «крышей» британцев, охраняя объекты и грузы в Ираке; разминируют минные поля в Боснии и Герцеговине; обучают индийские службы безопасности борьбе с терроризмом. Но для Российской армии они чужие. Тем временем необученные 18-летние пацаны подрываются на минах и попадают в засады бандитских формирований в Осетии и Абхазии. Ветераны, а это 20—40-летние мужчины, уволенные с военной службы, добровольно занимаются военной подготовкой с допризывной молодежью в добровольных же военно-спортивных клубах. Но никто не хочет замечать и эти клубы, и ветеранов, и сам этот способ реального повышения боеспособности частей. Кроме того, опыт заслуженных офицеров-разведчиков, огневиков, артиллеристов и других может быть использован для разработки учебников, учебных пособий, методических разработок.
Однако моё мнение вряд ли повлияет на планы военного строительства. В военном ведомстве работает много весьма неглупых и грамотных специалистов, только боятся они начальства пуще врага и потому привыкли сначала смотреть в рот начальству, а уж потом излагать «свои» мысли. Даже в Советской армии было больше возможности и желания проявлять инициативу и иметь собственное мнение. Ведь, как говорится, без инициативы  нет победы.

Вадим УДМАНЦЕВ
Фото Владимира НИКОЛАЙЧУКА
и из архива автора

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
Герой делает то, что можно сделать. Другие этого не делают.

Ромен Роллан

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum