TraserH3.ru
Актуально
Реклама

Купить инструменты, мультитулы Leatherman

В продаже
Приглашаем авторов

Краповый берет

Счётчики

Яндекс.Метрика

Военное время

 

        Август 2011 года
     
Архив: Его потеря будет невосполнима
 
  Архив: Его потеря будет невосполнима

Говорят, что Никита Сергеевич Хрущев был большим поклонником ныне полузабытого романа Александра Степанова «Порт-Артур». И как-то, в очередной раз перечитав книгу, даже предложил китайским товарищам установить на территории этой бывшей русской крепости памятник генералу Кондратенко, одному из главных героев войны с японцами.
Однако эту идею не поддержал председатель Госсовета КНР Чжоу Эньлай. В Пекине в соответствии с идеологическими догмами тех времен рассудили, что нет резона возводить монумент в честь важного чина одной из империалистических армий, дравшихся за право превратить Северо-Восточный Китай в свою колонию.
Однако памятник Роману Исидоровичу Кондратенко в крепости Порт-Артур все же был воздвигнут. На том самом месте, где 2 декабря 1904 года снаряд одиннадцатидюймовой гаубицы, пробив бетонный каземат, оборвал жизнь отважного военачальника и еще восьми русских офицеров, выросла, словно цветок из-под земли, белая каменная пирамидка.
Выбитая на ней надпись гласит, что установлена она в честь погибших здесь храбрых русских воинов. Поставили памятник отнюдь не благодарные россияне, а их враги в той далекой войне — японцы. Поставили в 1907-м, через два года после капитуляции Порт-Артура…

Архив: Его потеря будет невосполнима

От водоноса до генерала

РОМАН Кондратенко родился 12 октября 1857 года в Тифлисе. Семья отставного майора существовала на небольшую пенсию отца, и все дети, а их было десять, с раннего возраста приучались к труду. Роман с шести лет начал разносить по базару и улицам города холодную воду для питья, и все заработанные копейки нес домой.
Погоны он надел в одиннадцатилетнем возрасте, когда был принят в Полоцкую военную гимназию на полное казенное обеспечение. Через шесть лет стал юнкером Николаевского инженерного училища, располагавшегося в бывшем дворце Павла I.
В июне 1877 года подпоручик Кондратенко, выпускавшийся по первому разряду, получил назначение в 1-й Кавказский саперный батальон, державший зимние квартиры в его родном Тифлисе. Два года он командует взводом, проклиная судьбу за то, что его часть волею военной судьбы не была включена в состав действующей армии и не оказалась на Балканах — в пламени русско-турецкой войны.
В августе 1879-го Роман Исидорович производится в поручики и поступает в Николаевскую инженерную академию, располагавшуюся в том же Павловском дворце, что и его альма-матер. Академию он окончил блестяще и был направлен для дальнейшего прохождения службы в Чорохскую инженерную дистанцию, штаб-квартира которой располагается в Батуме.
Начинается рутинная служба на пограничье. Но Кондратенко ищет малейшую возможность для продолжения образования. Именно в это время, с 1881 по 1883 год, он составляет подробный проект новой крепости Батума взамен имевшихся там лишь старых береговых батарей и блестяще защищает его в Петербурге. Создание укреплений, вентилируемых казематов, мастерских, хранилищ боеприпасов, пороховых погребов, ходов сообщения было продумано им до мельчайших деталей. Этот опыт пригодится Кондратенко через двадцать лет в Порт-Артуре. Пока же он получает за свой труд производство в штабс-капитаны и первый орден — Св. Станислава 3-й степени.
Одновременно с трудами над проектом Батумской крепости Роман Исидорович принимает самое активное участие в работе над «Военно-статистическим сборником Кавказа». Активная служебная деятельность молодого офицера замечена и благосклонно воспринята начальством. Кондратенко получает право на поступление в Николаевскую академию Генерального штаба. Вступительный экзамен он сдает блестяще и зачисляется сразу в старший класс (на второй курс обучения). Через год с отличием заканчивает академию, производится в капитаны и получает предписание убыть… в распоряжение штаба Виленского военного округа. Для него начинается монотонная штабная и строевая служба в войсках, которая сопровождает карьеру офицера в мирное время.
С 1886 по 1895 год — девять лет армейской рутины! Каких только должностей не занимал Кондратенко в это время. Был адъютантом (начальником строевой части) 26-й пехотной дивизии, затем — штаб-офицером в управлении бригады местных (внутренних) войск в Минске. Служил в управлении и штабе Виленского военного округа, после чего для отбытия обязательного тогда войскового ценза командовал ротой и батальоном в 119-м пехотном Коломенском полку.
В этой многолетней размеренной службе деятельный ум Кондратенко не закис. Его неуемная натура постоянно искала малейшую возможность для совершенствования выучки подчиненных ему войск. Любой участок, который ему поручался, в кратчайшие сроки становился лучшим.
Служа «в строю», он организует ротные, батальонные, полковые школы для нижних чинов. Лично составляет «Памятку солдату», в которой просто и доступно, как Суворов в своей «Науке побеждать», излагает «суть обучения воинского». В это же время он начинает писать «Настольную книгу офицера», закончить которую помешала начавшаяся война. В эти же годы им был изобретен артиллерийский дальномер, впервые организованы и проведены в Виленском военном округе полевые выездки офицеров Генерального штаба (говоря нынешним языком — учебно-методические сборы), получившие в дальнейшем распространение в других округах и ставшие одной из форм боевой подготовки старших офицеров. Параллельно Роман Исидорович принимает деятельное участие в работе высочайше учрежденной Комиссии по образованию войск.
Нелишним будет упомянуть, что этот период стал счастливым и в личной жизни Кондратенко. В 1891 году он женился на дочери полковника Потапчина, начальника квартировавшей в Бобруйске стрелковой бригады. Надежда Дмитриевна родила Роману Исидоровичу близнецов — сына и дочку, в которых рьяный службист души не чаял…

Архив: Его потеря будет невосполнима

Военная карьера Кондратенко постепенно шла вверх. В 1891-м ему присваивают звание подполковника, через год — досрочно, за отличия в службе — полковника. Его мундир на тот момент украшают уже четыре ордена. Наконец, в 1895 году он назначается на должность начальника штаба Уральского военного округа. Но, к удивлению многих, просит изменить назначение и, «в силу тяготения к строевой службе, дать под начало армейскую команду». Необычная просьба офицера была удовлетворена, и в том же году он становится командиром 20-го стрелкового полка, размещенного на территории нынешней Польши, в городке Сувалки.
Командование полком окончательно формирует в нем военачальника. К сожалению, ему не удалось повести свой полк в бой, хотя он и совершил с ним едва ли не кругосветное путешествие, для подавления Боксерского восстания. В 1901 году его полку было предписано эшелоном прибыть в Одессу и морским путем направиться на Дальний Восток. Двухмесячная бесполезная болтанка по морям и океанам, как и трехнедельное возвращение домой по железной дороге, вымотали всю душу и нервы и солдатам, и командиру полка.
После этого вояжа Роман Исидорович обратил самое пристальное внимание на Дальний Восток, чутьем профессионального военного угадав в нем арену будущих кровопролитных сражений. И когда в конце 1901 года при штабе Приамурского военного округа открылась вакансия дежурного генерала, Кондратенко, не задумываясь, переезжает вместе с семьей в Хабаровск.
В Маньчжурии и на Квантунском полуострове в то время начинают создаваться новые части 3-го Восточно-Сибирского корпуса, крепость Порт-Артур. Работа живая, новая, о которой Роман Исидорович всегда мечтал. Как только он узнает, что в Порт-Артуре формируются стрелковые бригады, которые в последующем будут развернуты в полноценные дивизии, тут же пишет рапорт о переводе в крепость.
В ноябре 1903 года Кондратенко производится в генерал-майоры, а в декабре назначается командиром 7-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады. И убывает в Порт-Артур — к месту, где его найдет слава и геройская смерть…

«Все упирается в Кондратенко»

ВОКРУГ Порт-Артура, ставшего военно-морской базой русского Тихоокеанского флота лишь в 1898 году, к тому времени назревало что-то серьезное. Городу и крепости было суждено стать одним из узловых пунктов противоборства России с набиравшей силу Японией.
Война началась 26 января 1904 года. На первом же совещании, собранном сразу после атаки японскими миноносцами кораблей русской эскадры на рейде Порт-Артура, генерал Стессель, сохранивший за собой общие обязанности начальника укрепрайона и коменданта города, назначил Кондратенко начальником обороны всего сухопутного фронта крепости. Крепости, готовой менее чем на треть. Достаточно привести только одну цифру: во всех фортах и на огневых позициях бастионов к началу боевых действий было развернуто всего 8 (!) орудий.

Архив: Его потеря будет невосполнима

Большая часть укреплений Порт-Артура была лишь обозначена на картах. Поэтому Роман Исидорович прекрасно понимал, какая колоссальная работа предстоит. За те несколько военных недель (в лучшем случае — месяцев), что оставались до появления неприятеля под стенами города, ему предстояло сделать то, чего все российское военное ведомство не смогло сотворить за последние пять лет в мирной обстановке.
К 20 февраля, когда генерал-лейтенант Стессель произвел объезд первой линии обороны города и общий осмотр работ, Порт-Артур преобразился. Это был укрепленный лагерь, атака которого не сулила ничего хорошего нападавшим. Работы по совершенствованию оборонительных укреплений продолжались круглосуточно.
Кондратенко буквально дневал и ночевал на позициях, ежедневно «ездил по фронту, не просто указывал, что нужно сделать, но и заставлял делать. Нет одного материала — заменял другим; нет наемных рабочих — давал солдат; нет перевозочных средств — присылал полковые двуколки. Он не допускал никаких проволочек, вникал в каждую мелочь, а главное – всех сам подбодрял и подгонял. И вот его мыслью, его трудами, его настойчивостью явилась целая цепь укреплений вокруг Порт-Артура. Укрепления были воздвигнуты даже там, где не предполагалось строить ничего. Например, на горах Угловой, Высокой, Длинной и прочих, на которые впоследствии противник вел настойчивее всего штурмы, понимая важность этих пунктов, под которыми он положил десятки тысяч жертв, чтобы взять их». При этом, оказываясь на любом из укреплений, Роман Исидорович не забывал уделить время беседе с солдатами, комендантами фортов и бастионов. Разъяснить им их задачу, которая, в сущности, сводилась к одному пункту: не сдавать позицию ни при каких обстоятельствах.
Тяжелое положение крепости и военно-морской базы Порт-Артур усугублялось тем, что в них не было единства власти. Морское и сухопутное начальства были совершенно самостоятельны. Более того, в среде сухопутных генералов царила анархия. В марте 1904 года в Порт-Артур прибыл назначенный комендантом генерал Смирнов, но Стессель, получивший предписание отбыть в Маньчжурскую армию, отказался его выполнять, заявив, что он незаменим, ибо лучше всех знает местность и крепость. Генералы Стессель и Смирнов стали открыто игнорировать друг друга. Среди штабных офицеров гарнизона образовались две партии — стессельская и смирновская, начались дрязги, сплетни, взаимные обиды.
Один лишь человек стоял в стороне от этих интриг — генерал Кондратенко. Он стал единственным связующим звеном между сухопутными и моряками, стесселевцами и смирновцами, одинаково ценившими и уважавшими его прямоту, непреклонную, заражавшую всех энергию и редкое благородство духа. «В Порт-Артуре нелегко маневрировать силами и оружием, но еще труднее маневрировать между тремя высокопревосходительствами», – со вздохом говорил Кондратенко, имея в виду адмирала Витгефта, генералов Стесселя и Смирнова.
Положение ненадолго изменилось, когда на пост командующего Тихоокеанским флотом прибыл вице-адмирал Степан Осипович Макаров. Он быстро оценил способности Романа Исидоровича, во всем его поддерживал и однажды сказал: «Я скоро перестану здесь с кем-либо говорить, кроме вас: какого вопроса ни коснись, все упирается в Кондратенко!»
31 марта при взрыве броненосца «Петропавловск» Макаров погиб, и Кондратенко уже было трудно надеяться на чью-либо поддержку.
Роман Исидорович единственный из генералов укрепрайона, да и всей Маньчжурской армии требовал, умолял Стесселя организовать оборону крепости на дальних подступах, особенно уповая на позицию у Цзинчжоу — на узком перешейке в 20 верстах от Порт-Артура. И, главное, организовать поддержку с моря. Дальнейшие события подтвердили правоту Кондратенко.
Во второй половине апреля 2-я японская армия генерала Оку высадилась на Ляодунском полуострове, отрезав Порт-Артур от России. 12 мая японцы подошли к перешейку, где занимал оборону 5-й Восточно-Сибирский стрелковый полк из дивизии генерала Кондратенко. 13 мая произошло сражение при Цзинчжоу — три русских батальона противостояли трем японским дивизиям. И остановили их! Но сибирских стрелков не поддержали, а у японцев действовали еще и корабли, обрушившие с обоих флангов продольный огонь на русскую позицию.

Архив: Его потеря будет невосполнима

Сокрушить вместе с армией еще и флот врага стрелковому полку — даже если это полк российской императорской пехоты — было не по силам… цзинчжоуская позиция пала, но (это отмечали сами японцы) ни один русский офицер, ни один стрелок не сдались в плен!
Сколько же сил потратил Кондратенко на попытки хоть чем-то помочь героям Цзинчжоу! В крепости ходили слухи, что он даже вставал на колени перед командующим эскадрой адмиралом Витгефтом, прося его направить корабли к перешейку — все было бесполезно…
Заняв Цзинчжоу, генерал Оку передал дальнейшее ведение операций против Порт-Артура высадившейся в Талиенванском заливе 3-й армии генерала Ноги, а сам устремился на Маньчжурскую армию генерала Куропаткина. Защитники Порт-Артура отошли на Зеленые горы и заняли позицию на перевалах, укрепленную трудами Кондратенко, преграждавшую ближние подступы к крепости. Почти месяц прошел в бездействии: шедший морем к японцам арсенал с осадными 11-дюймовыми мортирами был потоплен нашими владивостокскими крейсерами, и армия Ноги остановилась.
Весь июнь силы русских и японцев под Порт-Артуром были равны. Кондратенко настаивал на решительных действиях, но Стессель и не помышлял о наступлении, предоставив инициативу противнику.
В конце июля 3-я японская армия получила подкрепления, дававшие ей двойной перевес, и пошла на приступ. Первый общий штурм Порт-Артура длился с 6 по 11 августа. И стал первой крупной неудачей японцев в войне: за неделю боев генерал Ноги потерял более трети свой армии, так и не добившись какого-либо результата. Некоторые его части практически перестали существовать: в 7-м полку из 2500 человек в строю оставалось 200, в 36-м — 240 человек. Вся 6-я бригада, насчитывающая к началу боев 5000 штыков, после штурма имела в своем составе лишь 386 солдат и офицеров. Общие потери японцев превысили 15 тысяч. Русские потеряли около 3 тысяч.
Роман Исидорович все это время находился в боевых порядках, лично увлекая солдат в контратаки. Его безудержная храбрость вынудила Стесселя направить распоряжение комендантам фортов и бастионов с требованием воспрепятствовать выходу Кондратенко на позиции вместе с ротами. Распоряжение заканчивалось словами: «Его потеря будет невосполнима».

Архив: Его потеря будет невосполнима

Душа обороны

Блестяще отбитый первый штурм сильно поднял дух гарнизона, в солдатах и офицерах. В осажденном Порт-Артуре под руководством Романа Исидоровича продолжалась работа по совершенствованию системы обороны и средств сопротивления.
Генерал Кондратенко сумел пробудить инженерную мысль у молодых офицеров. Обсуждение новых проектов нередко проходило прямо на квартире Романа Исидоровича, когда он возвращался с объезда позиций. Именно там лейтенант Подгурский продемонстрировал изготовленную им из гильзы 37-мм снаряда самодельную ручную гранату, и Кондратенко немедленно запустил ее в производство. В день изготавливалось 300 таких гранат.
Там же флотские офицеры предложили использовать морские торпедные аппараты для стрельбы на суше — вниз по склону гор по наступающим японским цепям, чтобы компенсировать дефицит полевых пушек. Попробовали — получилось!
Не успел Кондратенко дать добро на предложение капитана 26-го полка Шметилло об использовании связок из ружей Манлихера, как мичман Власьев предложил еще одну отличную идею — стрельбу шестовыми минами из поднятого на предельный угол возвышения 47-мм морского орудия. И стал, по сути, родоначальником разработки нового оружия — миномета. Идею создания которого вскоре обосновал и довел до ума еще один помощник Кондратенко — капитан Гобято.
В начале сентября начался второй штурм Порт-Артура, который завершился новым поражением японской армии. Только в боях за ключевую позицию порт-артурских укреплений – гору Высокая Ноги потерял свыше 6000 солдат и офицеров, русские — ровно в 6 раз меньше. Позднее сами японцы признают, что из 23 рот, устремившихся на штурм горы, после боев нельзя было сформировать и трех! В одной из бесплодных атак погиб родственник японского императора генерал-майор Ямамото, командовавший 1-й пехотной бригадой.
Дух гарнизона был необычайно высок. Казалось, и сам Роман Исидорович спокоен и полон надежд на успех. Но в действительности все было далеко не так. Кондратенко, как никто другой, реально оценивал положение вещей. Помощи ни от Маньчжурской армии генерала Куропаткина, ни от 2-й Тихоокеанской эскадры адмирала Рожественского Порт-Артуру ждать не приходилось. С другой стороны, малый запас артиллерийских снарядов, продовольствия и медикаментов, болезни и, наконец, появление у японцев в середине сентября новых 11-дюймовых (279-мм) мортир, разрушавших своды казематов с одного попадания, наводили на грустные мысли.
Как профессионал, Роман Исидорович понимал, что в этих условиях ни одну позицию невозможно удерживать бесконечно долго. Рано или поздно Порт-Артур падет.

Архив: Его потеря будет невосполнима

18 сентября он пишет письмо генерал-лейтенанту Стесселю: «В настоящее время, пока Порт-Артур держится, наши неудачи на других театрах войны нельзя еще считать унизительными. Но если к этим неудачам добавится потеря Порт-Артура и находящегося здесь флота, то кампания будет безвозвратно проиграна, и наш военный неуспех примет унизительные для государственного достоинства размеры. Единственным почетным выходом из такого положения является заключение теперь, до падения Порт-Артура, мирных условий, которые, несомненно, можно установить не унизительными для народного самолюбия. Очень вероятно, что государю доносят о событиях, освещая их несколько в разрезе с действительностью. Истинное, правдивое верноподданническое донесение могло бы устранить большую беду от нашей родины». Далее Кондратенко говорит, что непременным условием заключения почетного мира (а не капитуляции) должно стать оставление за Россией Порт-Артура как ее военно-морской базы на Тихом океане, опираясь на которую можно было бы начать подготовку к новой войне с Японией.
Неизвестно, дошло ли предложение Романа Исидоровича до Николая II, но его письмо Стессель не удосужил ответом. Поэтому Кондратенко, которого никогда не посещала мысль о возможной капитуляции Порт-Артура, по-прежнему каждый день объезжал позиции. Правда, теперь он уже не говорил солдатам и офицерам, что выручка скоро придет. А когда его спрашивали об этом напрямую, советовал надеяться на самих себя. И еще один факт: в это же время генерал отдает распоряжение о создании укреплений на господствующей над городом и портом скалистой горе Ляотешань. Очевидно, по мысли Кондратенко, она должна была стать последним убежищем гарнизона, когда падут не только форты главного пояса обороны, но и сам город. Именно там он рассчитывал вести оборону Порт-Артура — до последнего снаряда, до последнего патрона.
Японцы между тем активно вели осадные работы, активизировалась минная война. Началась бомбардировка порт-артурских укреплений и самого города 11-дюймовыми снарядами. Наконец, 13 октября армия генерала Ноги — 70 тысяч солдат и офицеров при 400 орудиях — пошла на третий штурм. Он длился пять суток. На направлении главного удара японцы превосходили защитников крепости в шесть раз. Вновь, как и месяц назад, осадная армия не выполнила своей задачи. Ни одно долговременное укрепление не перешло в руки противника! Штурм обошелся японцам в 20 тысяч человек убитыми и ранеными, русские потеряли 5 тысяч.
Для подготовки нового штурма противнику потребовался еще месяц. Усилив осадную армию до 100 тысяч человек, Ноги 13 ноября в четвертый раз пошел на штурм. Через неделю ожесточенных боев японцы взяли ключ порт-артурской обороны — гору Высокую, откуда можно было обстреливать русскую эскадру и сам город.
Узнав о падении Высокой, Кондратенко отдал распоряжение усилить оборону фортов, к которым японцы продолжали вести подземные галереи для закладки мин. Ожидая взрыва брустверов, Роман Исидорович принимал меры для упорной обороны внутри фортов. Во двориках строились траншеи, гарнизоны усиливались отрядами моряков.
Днем 2 декабря генерал Кондратенко объезжал позиции. Его прибытие на форт № 2 было замечено японцами. Едва он окончил осмотр и вошел в каземат, как начался обстрел форта из 11-дюймовых мортир.По форту было выпущено 10 снарядов, последний из них пробил крышу каземата и разорвался внутри. Вместе с Романом Исидоровичем погибло восемь офицеров.
4 декабря начальник сухопутной обороны крепости вместе с павшими соратниками были похоронены на Плоском мысу. По меткому выражению одного из защитников города, «отныне Порт-Артур стал коченеющим телом, от которого отлетела душа».
До 19 декабря японцы заняли все три линии обороны. На следующий день на военном совете генерал Стессель заявил о намерении начать переговоры о капитуляции. И 23 декабря Порт-Артур был сдан японцам…

Признание и забвение

До порт-артурской эпопеи имя Кондратенко было известно немногим. Порт-Артур поднял его на небывалую высоту: не только страна, но и мир узнал, кто сохранил честь и достоинство русского солдата в проигранной войне.
Признательность русской армии и всех слоев российского общества Роману Исидоровичу за его доблестную деятельность была столь велика, что после окончания войны останки героя было решено перевезти для торжественного захоронения в Петербург. Гроб с его телом, доставленный в Одессу морским путем, на железнодорожных станциях по всему пути следования встречали толпы народа. Воистину, Кондратенко хоронила вся страна!

Архив: Его потеря будет невосполнима

В Петербурге тысячи горожан и военных провожали героя Порт-Артура на кладбище Александро-Невской лавры. На похоронах присутствовали почти вся императорская фамилия и кабинет министров. На могилу генерала было возложено более двухсот венков, а само место погребения увенчал величественный мраморный памятник. В 1907 году над могилой Кондратенко была сооружена ажурная металлическая часовня, внутри которой находился мраморный киот с иконами и множеством серебряных венков. В том же году обелиск в память Кондратенко был поставлен в Николаевском инженерном училище, а в 20-м пехотном полку в Сувалках и в Полоцком кадетском корпусе — бронзовые бюсты. Одна из центральных улиц в Одессе была переименована в улицу генерала Кондратенко (сегодня — улица Ивана Бунина).
Посмертно Роман Исидорович был произведен в генерал-лейтенанты. Его именем назвали пароход, эскадренный миноносец Балтийского флота и 25-й Восточно-Сибирский стрелковый полк, который дислоцировался в Иркутске. На берегу Тихого океана появился полуостров Кондратенко.
По всему миру стали распространяться немецкие открытки с изображением Кондратенко на фоне погибших героев обороны Потр-Артура. Франция прислала на могилу генерала барельеф, сделанный на деньги, собранные по национальной подписке.
Но раньше всех воинские почести Роману Исидоровичу отдали те, против кого он воевал, — японцы, всегда ценившие доблесть и мужество. В день похорон генерала на Плоском мысу они не предприняли ни одной атаки, ни одного обстрела русских позиций. Генерал Ноги, потерявший под стенами Порт-Артура троих сыновей, узнав о гибели Кондратенко, воздал дань его памяти старинным самурайским ритуалом. А в 1907 году, как уже было сказано, на месте гибели генерала Кондратенко японцы установили небольшой обелиск.
В годы революционных потрясений и строительства «нового мира» генерал Кондратенко фактически был предан забвению. 25-й стрелковый полк его имени расформировали, бюст в Сувалках разбили, эсминец пустили на металлолом. Фамильный склеп и часовня в Александро-Невской лавре были разграблены, обелиск — снесен…

Архив: Его потеря будет невосполнима

После разгрома Японии в сорок пятом по личному указанию Сталина могила боевого генерала была приведена в порядок, позже на ней появилась небольшая колонна с Георгиевским крестом в лавровом венке.
И не случайно генералиссимус доверил принять безоговорочную капитуляцию Квантунской армии 19 августа 1945 года именно полковнику Ивану Тимофеевичу Артеменко — внуку Романа Исидоровича Кондратенко.

Игорь СОФРОНОВ
Фото из архива автора

Traser

Поиск
Поиск по сайту
Реклама
Мысль
На войне человек становится лучше. Чепуха с него слезает, остается ядро — и видно, с изъяном это ядро или нет.

Алексей Толстой

Реклама

Тритиевые маркеры GlowForce

Самоактивируемая подскетка Trigalight

momentum